В глубинах океана обнаружен гигантский бокоплав-падальщик
Eurythenes atacamensis – амфипода или бокоплав, вид ракообразных, тесно связанных с креветками, эндемик желоба Перу-Чили (также известной как желоб Атакама). Имея длину более 8 сантиметров, он почти в два раза крупнее своего ближайшего родственника, что делает его настоящим гигантом.
В холодных и темных глубинах близ желоба Атакама биологи обнаружили неожиданно крупного бокоплава — падальщика, играющего важную роль в морской экосистеме
Молодые и взрослые особи могут быть найдены на глубине от 4974 до 8081 метра. Этот диапазон включает в себя самую глубокую точку желоба, известную как Глубина Ричарда.
Это один из самых многочисленных представителей экосистемы желоба. Как падальщик, амфипода играет важную роль в пищевой сети, перехватывая и перераспределяя органику, опускающуюся из верхних слоев воды – чаще всего это мертвые морские существа. Бокоплавы быстро поедают новую падаль, и, к сожалению, часто проглатывают частицы микропластика.
Их дом — одна из 35 морских «траншей», доходящих до хадальных глубин. Эти желобы образуются в результате геологического процесса, называемого субдукцией (когда одна тектоническая плита оказывается под другой, вызывая быстрое погружение дна океана). Объем желоба Атакама почти такой же, как и у соседа — горного хребта Анду, также созданного зоной тектонической субдукции.
По сравнению с условиями на поверхности, глубоководная среда кажется экстремальной. Там царит кромешная тьма, а температура воды в самых глубоких точках колеблется от 1 до 4 ° C. При этом колебания гидростатического давления составляют от 600 до 1100 атмосфер – это все равно что поместить на кончик вашего пальца груз весом в тонну!
Но эта среда совершенно нормальна для живущих в ней организмов. Природа наградила их набором биохимических, морфологических и поведенческих адаптаций, которые позволяют плодиться и процветать даже в ледяном мраке. Изучение этих экосистем — непростая задача, поэтому зона хадала изучена недостаточно по сравнению с более мелкими частями океана.
Именно поэтому в глубинах океана все еще встречаются удивительные, неизвестные науке существа. Это открытие — еще одна часть головоломки, связанной с пониманием мира, в котором мы живем, и тонких взаимодействий между организмами и окружающей их средой.
Молодые и взрослые особи могут быть найдены на глубине от 4974 до 8081 метра. Этот диапазон включает в себя самую глубокую точку желоба, известную как Глубина Ричарда.
Их дом — одна из 35 морских «траншей», доходящих до хадальных глубин. Эти желобы образуются в результате геологического процесса, называемого субдукцией (когда одна тектоническая плита оказывается под другой, вызывая быстрое погружение дна океана). Объем желоба Атакама почти такой же, как и у соседа — горного хребта Анду, также созданного зоной тектонической субдукции.
По сравнению с условиями на поверхности, глубоководная среда кажется экстремальной. Там царит кромешная тьма, а температура воды в самых глубоких точках колеблется от 1 до 4 ° C. При этом колебания гидростатического давления составляют от 600 до 1100 атмосфер – это все равно что поместить на кончик вашего пальца груз весом в тонну!
Но эта среда совершенно нормальна для живущих в ней организмов. Природа наградила их набором биохимических, морфологических и поведенческих адаптаций, которые позволяют плодиться и процветать даже в ледяном мраке. Изучение этих экосистем — непростая задача, поэтому зона хадала изучена недостаточно по сравнению с более мелкими частями океана.
Именно поэтому в глубинах океана все еще встречаются удивительные, неизвестные науке существа. Это открытие — еще одна часть головоломки, связанной с пониманием мира, в котором мы живем, и тонких взаимодействий между организмами и окружающей их средой.
И началось — колонии клеток собирались в огромные кучи, возможно какие-то разумные черты пробиваться начали уже тогда. Разновидностью таких колоний за миллионы лет становились моллюски. Но жизнь не вечна, и мириады мёртвых кусочков СЛАДКОЙ материи падали и падали вниз, в беспросветную тьму морских глубин.
Это продолжалось о того, пока не был наконец придуман глюкозамин — аминированная разновидность глюкозы. Эксперименты с глюкозамингликанами получили очень удобные для защиты молекулы «микроволос» — длинных, прикрепленных одним концом к оболочке клеток молекулы, которые нами на ощупь сейчас ощущаются как слизь, а по сути и являются первыми, тонкими «в одну молекулу» волосками.
Но настоящая революция произошла, когда был изобретён хитин — этакий полисахарид из глюкозаминовых молекул в качестве звеньев. Он оказался твёрдым и прочным, и клеточки очень быстро научились делать из него первые внешние скелетики. Видимо, уже тогда стало возможно выйти организмам и на сушу в виде грибов. Грибы ло сих пор и содержат хитин в своей оболочке.
Ну а для борьбы «загрязнением» морского дна САХАРАМИ — остатками телец морских обитателей — и придуманы были этакие образования с хитиновыми колючками во все стороны, с торчащими приспособления для разделки, соскребания и откусывания питательного субстрата.
Вот это и были первые твёрдые многоклеточные, состоящие из органов, то есть раки.
Ну а дальше всё просто и быстро, и совсем скоро, лет через 500 000 000 появились и мы