Количество «психологических» участков в геноме человека растёт, но их влияние падает.
Было бы странно, если бы геном не влиял на наши психологические признаки. Всё-таки психология работает на базе нервной системы, а развитие нервной системы, архитектура мозга, работа нейронов и другие процессы зависят от того, где, когда и в течение какого времени работают те или иные гены. Но психологических явлений очень много: с одной стороны, есть простые поведенческие реакции, а с другой стороны, есть личностные особенности, способности, склонности и другие характеристики.
Психологию личности часто изучают с помощью так называемой Большой пятёрки – предполагается, что есть пять общих и относительно независимых черт, с помощью которых можно построить модель личности. Эти пять черт следующие: экстраверсия, доброжелательность (дружелюбие, способность к компромиссу), добросовестность (под которой понимается деятельность, организованность), нейротизм (предрасположенность к негативным эмоциям), открытость опыту. Их оценивают разными способами, от опросников до поведенческих экспериментов. Каждая черта у разных людей изменяется в некотором диапазоне, поэтому, когда говорят, к примеру, об экстраверсии, подразумевается, что у кого-то она выражена сильно, у кого-то слабо. Большая пятёрка – не единственный подход к изучению личности, и к ней у некоторых специалистов есть вполне обоснованные вопросы, но пока она остаётся достаточно популярным и влиятельным исследовательским инструментом. В частности, Большой пятёркой можно воспользоваться в поисках генетических признаков, влияющих на личностные качества.
Недавно в Nature была опубликована статья, в которой именно это и было проделано. Исследователи проанализировали геномно-психологические данные нескольких десятков групп (когорт) людей, численность которых составляла от 600 с лишним тысяч до 1,14 млн. Группы выбирались по разным признакам, но все они отвечали на одни и те же вопросы для оценки психологических черт из упомянутой Большой пятёрки, а также сдавали образцы для ДНК-анализа. В ДНК искали однонуклеотидные-однобуквенные варианты, отличающиеся у разных людей, статистически сопоставляя их с результатами психологических опросов.
В результате нашлось 1260 участков ДНК, связанных с одной или несколькими чертами личности из Большой пятёрки. В данном случае лучше говорить именно об участках ДНК, а не о генах, потому что отличия в генетических буквах, связанные с экстраверсией, доброжелательностью и т. д., не обязательно попадают в последовательности, которые кодируют белки или служебные РНК. Эти отличия могут оказаться в регуляторных последовательностях или вообще в таких участках генома, чья функция не вполне ясна. На самом деле, подобные исследования проводили и раньше, но сейчас число «личностно-психологических» зон в ДНК выросло более чем на 800: например, для добросовестности их стало 131 против прежних трёх, а для нейротизма 706 против прежних 224.
Тут можно сделать вывод, что личностные черты обусловлены генетикой, однако важно уточнить, насколько сильно они обусловлены. Авторы работы подсчитали, что на часто встречающиеся генетические варианты можно отнести всего лишь от 5% до 16% различий по тем или иным свойствам Большой пятёрки. И предсказывать личностные особенности по генетике бесполезно, для оценки личности лучше воспользоваться обычными психологическими методами. При этом, если говорить о поведении в повседневной жизни, то его связь с Большой пятёркой очень даже видна. Люди с большей открытостью опыту более других активны по ночам и чаще пьют кофе, вино, едят соленья и вообще чаще предпочитают еду с непростым вкусом; люди с большей экстраверсией чаще болеют ковидом, люди с большей добросовестностью меньше весят, реже курят и меньше попадают в больницы. Всё же стоит уточнить, что это лишь корреляция, хотя в некоторых случаях причинно-следственная связь кажется вполне очевидной (как в случае экстраверсии и ковида).
Понятно, что личность складывается под влиянием «среды обитания», в первую очередь, семьи. В этой работе специально выделяли семейные данные, когда особенности генетики можно было проследить от родителей к детям. Исследователи особо подчёркивают, что группы людей и статистические методы использовались так, чтобы оценить связь генетических особенностей со свойствами личности без влияния семьи и других социоэкономических факторов. Вероятно, поэтому связь генетики с личностью оказалась такой скромной в процентном отношении.
Чуть ранее в Nature была опубликована другая статья, в которой целенаправленно попытались отделить влияние среды от влияния генов. Авторы работы воспользовались данными большого медицинского проекта в Норвегии, в рамках которого за детьми и их родителями следили в течение многих лет с самого рождения ребёнка. У детей сравнивали рост, продолжительность сна, успехи в учёбе и депрессивные симптомы; также у родителей и детей читали ДНК. Связь между упомянутыми «внешними» признаками (рост, сон и другие параметры) и генетикой сравнивали сначала только между детьми, а потом добавляли к сравнению генетику родителей. Оказалось, что если учитывать в сравнении генетику родителей, влиятельность генетических факторов падает. Например, отличия в росте можно на 30% описать генетической разницей – но это если сравнивать детей между собой. Если же учесть ДНК родителей, то доля генетики в ростовой разнице упадёт до 22%. В случае с учебными достижениями падение будет с 31% до 22%.
Бывает, что симптомы депрессии в детстве заканчиваются потом настоящей клинической депрессией во взрослом возрасте. И симптомы депрессии в детстве, и клиническая депрессия у взрослых коррелируют с определёнными генетическими особенностями. Более того, считается, что эти генетические особенности во многом перекрываются. Оказалось, что если анализировать генетику человека без учёта его родителей, то генетическая корреляция между детскими депрессивными симптомами и настоящей взрослой депрессией составит 40%. А если включить в анализ генетические данные родителей, то проценты упадут до 15%. Иными словами, если смотреть только на ДНК, то депрессивные симптомы в детстве не с такой уж большой вероятностью приведут к настоящей депрессии во взрослом возрасте. И если у взрослого человека с клинической депрессией в ДНК видны соответствующие признаки, то не так уж обязательно, что у него в детстве были депрессивные симптомы. То есть они вполне могли быть, но они вовсе не обязательно были обусловлены генетическими особенностями. Примерно то же обнаружилось и для некоторых других известных генетических влияний – их влиятельность съёживалась, так сказать, при рассмотрении в кругу семьи.
Иными словами, в случае корреляции между генетикой и некоторыми признаками – психологическими, но не только, – важно понимать, как эти данные были получены и проинтерпретированы. Связь между генетикой и признаками, которая как будто бы видна без учёта генеалогического древа, исчезает, как только статистические методы начинают учитывать генетические данные от непосредственных предков. Гены, разумеется, влияют на всё, в том числе и на атмосферу в доме. Но со средой они всё-таки тоже взаимодействуют и порой весьма гибко. В некоторых случаях мало сказать, что «гены влияют» или «признак наследуется» – надо указать проценты влияния и наследования.
Кстати, тут можно вспомнить другие статьи о том, что интеллект и рост по генам предсказать трудновато – в 2019 году мы рассказывали о двух работах на эту тему. А совсем недавно в Nature Human Behaviour была опубликована статья о том, что влияние генов на интеллект слабеет со взрослением – по крайней мере, если говорить о генах, связанных с определёнными когнитивными проблемами.