Что такое социофобия и как с ней бороться

В России до сих пор мало принято заботиться о себе и уделять внимание собственным эмоциям. Мы постоянно слышим, что депрессия — это «просто лень и нежелание работать над собой», а психотерапия — «прихоть». В такой атмосфере обратить внимание на симптомы, при которых необходима помощь, непросто.
Одна из психических особенностей, которых напрямую касается стигма, — социальная фобия: её проявления зачастую принимают за стеснение, а причину ищут в интроверсии и замкнутом характере. На самом деле доходящее до паники волнение перед выступлениями, дрожь, покраснение и тревожность даже при будничном общении — это не то, что мы привыкли считать врождённой скромностью, а повод обратиться к психотерапевту: подобные состояния могут быть маркерами социофобии.

Сидеть в углу

Социальная фобия — один из видов тревожных расстройств. Она входит в Международную классификацию болезней, иногда её ещё называют «болезнью упущенных возможностей». В этом случае человек боится социального взаимодействия, публичных пространств, больших компаний, а иногда — и личного общения. Пытаясь погасить тревогу, человек часто начинает избегать вызывающие её ситуации: публичных мероприятий (даже если они ему интересны), вечеринок или знакомств с новыми людьми.
Статистика людей, переживающих социальную фобию, варьируется: разные организации говорят о цифрах от 3 до 7 %, в зависимости от страны и времени проведения исследований. Психотерапевтка и основательница движения «Психология за права человека» Ольга Размахова готовит книгу о социальной фобии: около 40 % её клиентов и клиенток обращаются к ней именно с таким запросом.
Ольга отмечает, что чаще всего социальная фобия проявляется в подростковом возрасте. Тем не менее за терапией люди обращаются скорее в двадцать — тридцать пять лет, когда осознают проблему: к этому моменту привычные стратегии избегания проблемы становятся менее эффективными. Если в школе отказаться от выступления у доски было не так сложно (учителя со временем могут махнуть рукой на неактивных учеников), с переходом в университет и тем более с началом профессионального пути ситуация меняется.
Другая проблема, которая остро встаёт при социофобии во взрослом возрасте, — трудности с тем, чтобы строить романтические, дружеские и другие близкие отношения. При этом важно отличать людей с социальной фобией от тех, кто нечасто нуждается в общении, но при этом не испытывает острого стресса от необходимости с кем-то заговорить. Для человека с социальной фобией эта ситуация становится проблемной — к тому же он может стремиться к новым знакомствам и общению, но упираться в механизмы психики, которые мешают ему это сделать.

Одна из причин социальной фобии — ощущение, что человек отличается от других. Например, к ней могут привести постоянные сравнения с условным «сыном маминой подруги» — если они не в пользу ребёнка, это формирует ощущение инаковости

Так описывает свой опыт Нина: она столкнулась с проявлениями социальной фобии ещё в детстве, но долгое время принимала её симптомы за стеснение. В студенчестве девушка решила, что должна преодолевать «стеснение», заставляла себя приходить на вечеринки в большие компании — но это не срабатывало. «Весь вечер я сидела в углу и ни с кем не общалась — мешал сильный страх. Так мне становилось ещё хуже — к страху добавлялось чувство вины: я корила себя за то, что не способна с собой справиться. Почему все остальные могут нормально общаться, а я нет? Я постоянно ощущала себя „неправильной“», — рассказывает Нина.
Большое скопление людей для Нины связано с ощущением опасности. Это иррациональный страх: девушке начинает казаться, что толпа может причинить ей физический вред, хотя подобного в её жизни никогда не случалось. «Моя тревога переходит в панику, когда мне предстоит общаться с незнакомыми людьми, — говорит она. — Это чувство настолько сильно, что иногда хочется просто убежать. Когда нет такой возможности, я выбираю место в углу — так мне комфортнее. В обществе близких людей, знающих о моём диагнозе (но таких немного), я могу залезть под стол или закрыться стулом. С малознакомыми людьми я себе такого, конечно, не позволяю. Но если моё отсутствие некритично, могу извиниться и уйти». Тревога и страх у Нины обычно перерастают в физическое напряжение, симптомы проходят, только когда Нине удаётся выйти из некомфортной ситуации.
Когда девушка осознала причину своего состояния, она стала реже помещать себя в некомфортные ситуации — чувство вины стало затихать, но до конца не ушло. «Подруга сказала мне смириться с тем, что в компаниях я никогда не буду чувствовать себя хорошо. Но это как раз то, с чем я не готова мириться: из-за этого я многое теряю. Мне очень хочется взаимодействовать с другими людьми, просто пока моё „боюсь“ сильнее желания», — говорит Нина. Девушка начала работать с психотерапевтом.

«Спокойный и тихий мальчик»

Иногда у социальной фобии могут быть и другие симптомы, кроме самых очевидных — страха перед публичными выступлениями или общением в компаниях. Например, многие люди, переживающие фобию, боятся есть на публике или посещать общественные туалеты. Кроме того, фобия может тесно переплетаться с другими расстройствами — вызывать депрессивные эпизоды или приводить к агорафобии, то есть боязни публичных пространств.
Всё это пережил Мирослав Рейн. Первые признаки социальной фобии у него проявились ещё в детском саду, причины своего состояния он тоже находит в детстве. Ребёнком Мирослав столкнулся с физическим насилием в семье, что привело к паническому расстройству. «Когда отец выпивал, мать прятала у меня деньги и ключи от квартиры и машины. Я ощущал себя зажатым в рамки: как будто я сам старался проконтролировать родителей и, прежде всего, нетрезвого отца. К тому же мне приходилось защищать от отца младшего брата. Так во мне начали развиваться потребность в контроле и перфекционизм, тесно связанные с моими расстройствами», — рассказывает он.
Кроме того, родители постоянно говорили Мирославу, что он обязан быть отличником — это ещё больше усиливало беспокойство. В школе он начал контролировать свои чувства, эмоции и поведение. «Меня стали называть „спокойным и тихим мальчиком“, хотя это не соответствовало моим ощущениям. Моё внешне сдержанное поведение было лишь результатом контроля», — говорит он. В школе Мирослав столкнулся и с жестоким буллингом. Одноклассники избивали и унижали молодого человека: могли плюнуть или втолкнуть в женскую раздевалку. Многие учителя при этом закрывали глаза на ситуацию.
Именно тогда у Мирослава обострилась социофобия и проявились новые симптомы: он перестал обедать в столовой и посещать туалеты в школе. Как только он собирался пообедать при одноклассниках, появлялась дрожь в руках, что остальных школьников лишь смешило. От этого страх только нарастал, и возникало ощущение замкнутого круга. Со временем у Мирослава начались панические атаки: впервые он пережил одну из них в девятом классе, когда вышел к доске рассказывать стихотворение. «Тогда я начал избегать тревожащих меня ситуаций: уроков физкультуры (там я часто сталкивался с маскулинной агрессией) и публичных мероприятий. Я бросил школы телевидения и театрального мастерства. Совсем перестал выходить к доске, хотя прежде отлично учился. Конечно, оценки сразу ухудшились: когда меня вызывали к доске, я говорил, что не знаю ответа, хотя прекрасно его знал и учил материал», — рассказывает о своём опыте Мирослав.
Социальная фобия продолжила определять образ жизни Мирослава и после школы. Он выбрал дистанционную форму обучения в университете, а после и удалённый формат работы. В офисе же ему было очень некомфотно общаться с клиентами. Пережив несколько серьёзных панических атак, Мирослав обратился к психотерапии.

Инаковость и когнитивные ошибки

«Глубинные представления человека о себе закладываются ещё в детстве, — объясняет психотерапевтка Ольга Размахова. — В случае социальной фобии в основе страха могут лежать убеждения в собственной неполноценности или инаковости. Они же приводят к установке, что мир небезопасен, следовательно, формируют и защитные механизмы». В психотерапии подобные схемы называют когнитивными ошибками. С точки зрения когнитивно-поведенческого подхода, который практикует Ольга, обращать внимание нужно прежде всего на то, как мы интерпретируем реальность: людям свойственно ошибаться в том, как они трактуют социальные ситуации.
Например, во время публичного выступления человек решает, что слушатели недовольны им, даже когда у него нет прямых оснований так считать. «Получается, человек будто бы даёт себе право читать мысли других и всю поступающую информацию обрабатывает сугубо в негативном ключе, — объясняет Ольга. — Так любую социальную ситуацию он рисует себе как с самого начала опасную». Дальше включается такая когнитивная ошибка, как эффект сверхобобщения: человеку начинает казаться, что весь мир настроен по отношению к нему враждебно, если единожды он столкнулся с негативной реакцией.
Для человека с социофобией особенно значимы социальные оценки, и он боится их. «Описывая симптомы: дрожь в руках перед выступлениями, острую тревогу или страх находиться в общественном транспорте, — люди могут не осознавать социального фактора, который за ними стоит. Уже в ходе терапии обычно выясняется, что приступы тревоги связаны с теми социальными ситуациями, где человека ждёт оценка его поведения», — рассказывает Ольга.
Ещё одна из причин социальной фобии — ощущение, что человек отличается от других. Например, к ней могут привести постоянные сравнения с условным «сыном маминой подруги» — если они не в пользу ребёнка, это формирует ощущение инаковости. Ольга отмечает, что оно же становится и причиной буллинга в школе: обычно травле подвергаются дети, выходящие за пределы нормативности — по внешним данным или манере поведения.

Способ работы с фобией — попробовать дистанцироваться от своих мыслей. Все мы можем подумать о своём мышлении: при возникновении тревоги методика предлагает занять позицию «беспристрастного наблюдателя»

«Я живу свою жизнь или моя жизнь живёт меня?»

Некоторые инструменты работы над социальной фобией можно использовать и за пределами сеансов психотерапии. Самый эффективный способ борьбы, по мнению Ольги Размаховой, — начать проживать те ситуации, которых человек прежде старался избегать. «Новый социальный опыт помогает убрать когнитивные ошибки — перестать думать за других или позволить им думать обо мне всё, что угодно. В ситуации социальной фобии человек не может ощущать себя целостно и комфортно, опираясь только на то, что он сам о себе думает, — ему важна оценка других. Необходимо прийти к определённой эмансипации: выстраивать отношения с собой и не зависеть от мнения общества», — считает Ольга.
Ещё один способ работы с фобией — попробовать дистанцироваться от своих мыслей. Все мы можем подумать о своём мышлении: при возникновении тревоги методика предлагает занять позицию «беспристрастного наблюдателя» по отношению к своим мыслям — то есть попробовать посмотреть на них «сверху» или «со стороны». Задача здесь — не скорректировать беспокоящие мысли, а изменить отношение к ним. Это помогает отделить рациональные идеи от тревожных симптомов и не позволять последним управлять нами.
Всё это не значит, что человек сразу же перестанет испытывать тревогу и дискомфорт. Для начала нужно иначе воспринять свои ощущения и начать с ними работать. «Я позволяю себе испытывать тревогу и говорю об этом публично — это очень помогает. Выступая на научной конференции, я могу начать речь вот так: „Пока я буду говорить о тревоге и панических атаках, я стану наглядным примером того, о чём рассказываю“. Это снижает уровень стыда и позволяет не тратить усилия на сокрытие тревоги», — делится опытом Ольга Размахова. Помогает и поговорить о собственных переживаниях с близким человеком.
По рассказам Ольги, многие клиенты обращаются к специалистам с просьбой снять тревогу. «Зачастую терапевты идут по этому первичному запросу. Получается, что мы полностью хотим исключить эту эмоцию из своей жизни. Но это невозможно и неконструктивно. История условного выздоровления здесь не в том, чтобы вычеркнуть из себя какую-либо эмоцию, а в том чтобы научиться проживать с ней определённые эпизоды. К тому же на тревогу всегда можно посмотреть и под другим углом. Так, я могу испытывать её перед встречей с любимым человеком или защитой важного проекта — тут она перестаёт быть для меня проблемой, а становится маркером значимого события. Для людей с социальной фобией важно испытывать подобный опыт: когда я принимаю некую эмоцию, она перестаёт иметь надо мной власть. Это вопрос о том, я ли живу свою жизнь или моя жизнь живёт меня», — рассказывает психотерапевтка.
Бороться с проблемой социальной фобии действительно можно. Ольга предлагает двигаться от вопроса «зачем»: прежде всего, стоит разобраться, какие изменения человек хочет привнести в свою жизнь, а не что из неё убрать. Если он или она стремится выстраивать партнёрские и романтические отношения с другими, реализовать свои ценности и обрести новый опыт общения вполне реально.
Не менее важна в этом смысле и общественная культура, считает Ника Водвуд: «Несмотря на то что психические расстройства есть у миллионов людей, а у большой доли населения есть интернет, об этом не говорят. Это держат в секрете. Этого боятся. Стигма приводит к дегуманизации как извне — увольнениям, издевательствам, остракизму, так и изнутри, когда человек не может себя принять или обратиться за помощью. Поддерживать любые инициативы, направленные на помощь людям с психическими расстройствами, на информирование и преодоление стигмы, — это очень важно, и огромный шаг вперёд, результаты которого коснутся абсолютно каждого из нас, прямо или косвенно».
Источник
« Великобритания внедрит технологии...
Чипсы из медуз? Почему бы и нет! »
  • +11

    Нравится тема? Поддержи сайт, нажми:


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

0
Спасибо за познавательный пост.
  • Поделиться комментарием
+1
САмое интересное, что «не страдающая социофобией» наука смело предлагает рецепты, когда сама чёрта с два уверена в их конечных результатах.
А результатов она не знает, потому что борется с какими-то симптомами, а что от человека останется после них, сама не знает.
Видимо, наука предлагает постепенно «выправить» человека по какому-то среднему образцу, вот того самого неизвестного «сына маминой подруги».
Смело психологическая наука торопится всякие индивидуальные особенности людей объявить симптомами. Видимо, потому, что наши люди, не так зомбированные всякими заокеанскими штучками, не торопятся каждый час-минут бегать к модным психотерапевтом. Которые наболтать три короба могут, да, но вылечить кого-то… тем более когда и болезнь только что придумана… увы.

Я помню, когда учился в начальной школе, так уж стеснялся ходить в туалет. Особенно, когда вокруг так и мельтешат девочки, мне казалось, они на меня так и смотрят: «ааа, он в туалет пошёл»…
Вроде бы, спасла дело как-то здраво пришедшая в голову мысль, что и девочки такие же смертные люди и туалеты тоже иногда посещают.
Как-то обошлось без психотерапевта
  • Поделиться комментарием